Связаться с нами

Водители остались без защиты: наличие полиса ОСАГО превратилось в бесполезную обязаловку

26.02.2018 Водители остались без защиты: наличие полиса ОСАГО превратилось в бесполезную обязаловку

Кассационный Гражданский Суд Верховного Суда в деле № 344/10730/15-ц принял решение (14.02.2018г.), которым подтвердил ранее существовавшую практику Верховного Суда Украины по важному вопросу.

 Пострадавший в ДТП предъявил иск о возмещении ущерба к виновнику ДТП. Последний, возражая против иска, ссылался на то, что его гражданско-правовая ответственность застрахована, а следовательно, возмещать ущерб потерпевшему должна страховая компания. Дело дошло до Верховного Суда. Который и постановил, что отвечать должен именно сам застраховавший свою гражданско-правовую ответственность виновник. Об этом в своем блоге написал автоюрист Вадим Володарский.

Что произошло?

Аргументация Верховного Суда.

Это несколько абзацев правовой аргументации приведём полностью (в части, касающейся обсуждаемой проблемы):

 «Доводи касаційної скарги про те, що на момент вчинення дорожньо-транспортної пригоди цивільно-правова відповідальність заявника була застрахована, а тому саме страховик повинен відшкодувати завдану шкоду, є безпідставними, оскільки особа здійснює свої права вільно, на власний розсуд (частина перша статті 12 ЦК України). Особа не може бути примушена до дій, вчинення яких не є обов’язковим для неї (частина друга статті 14 цього Кодексу).

Відповідно до статті 511 ЦК України зобов’язання не створює обов’язку для третьої особи. У випадках, встановлених договором, зобов’язання може породжувати для третьої особи права щодо боржника та (або) кредитора.

Згідно із частинами першою та четвертою статті 636 ЦК України договором на користь третьої особи є договір, у якому боржник зобов’язаний виконати свій обов’язок на користь третьої особи, яка встановлена або не встановлена у договорі. Якщо третя особа відмовилася від права, наданого їй на підставі договору, сторона, яка уклала договір на користь третьої особи, може сама скористатися цим правом, якщо інше не випливає із суті договору.

Зазначене відповідає правовій позиції Верховного Суду України, викладеній у постановах: від 20 січня 2016 року у справі № 6-2808цс15, від 14 вересня 2016 року у справі № 6-725цс16, про те, що право потерпілого на відшкодування шкоди її заподіювачем є абсолютним і суд не вправі відмовити в такому позові з тих підстав, що цивільно-правова відповідальність заподіювача шкоди застрахована.»

 

Что говорит закон?

Во-первых, в Гражданском кодексе Украины есть статья 1194, на которую судебная коллегия не то что не сослалась, а прямо её проигнорировала.

 

Что же в ней говорится?

«Особа, яка застрахувала свою цивільну відповідальність, у разі недостатності страхової виплати (страхового відшкодування) для повного відшкодування завданої нею шкоди зобов’язана сплатити потерпілому різницю між фактичним розміром шкоди і страховою виплатою (страховим відшкодуванням).»

 

Из этой нормы следуют сразу несколько выводов.

Во-первых, ответственность (гражданско-правовая) лица, которое такую ответственность застраховало, законом прямо ограничена. Ограничена именно этим самым страхованием: лицо отвечает само именно и только в той части, на которую «не хватило» лимита ответственности страховой компании. Именно разницу между страховым возмещением и фактическим размером причинённого ущерба, а не весь размер такого ущерба.

Во-вторых, никакого «абсолютного права на возмещение» не существует. Естественно, право одного лица не может быть другим по сравнению с установленной законом (!) обязанностью другого лица по отношению к первому.  Если такая обязанность установлена законом с определёнными ограничениями, то и соответствующее право, в данном случае потерпевшего, соотносится с этими ограничениями, и никак иначе. Кстати говоря, никакого «абсолютного права» вообще нет нигде в Гражданском кодексе Украины. Это – некое «изобретение» ещё «старого» Верховного Суда Украины, которое, к сожалению, стали цитировать, не вникая в суть, судьи «нового» ВС.

В-третьих, если законом прямо установлено, кто должен возмещать ущерб, то очевидно, что для потерпевшего этим же законом именно что устанавливается обязанность обращаться именно к этому обязанному возместить ущерб лицу, в данном случае к страховой компании.

В-четвёртых, ст.1194 ГК – это специальная норма, которая регулирует конкретную ситуацию и возникающую в этой ситуации правоотношения. Поэтому применению подлежала бы именно эта специальная норма (на которую судьи почему-то не сослались), а не общие нормы.

Но это ещё не всё.

По непонятным причинам судьи вообще не сослались на нормы двух специальных законов.

 

Что вообще такое страхование? Это определяет Закон «Про страхування» в ст.1.

 «Страхування — це вид цивільно-правових відносин щодо  захисту майнових інтересів фізичних осіб та юридичних осіб у разі настання певних   подій   (страхових   випадків),   визначених    договором страхування або чинним законодавством, за рахунок грошових фондів, що  формуються  шляхом  сплати  фізичними  особами  та  юридичними особами  страхових  платежів (страхових внесків, страхових премій) та доходів від розміщення коштів цих фондів.»

 

Обратите внимание на правовую конструкцию: защита имущественных интересов при наступлении определённых событий. Понятно, что в нашем случае таким событием является как раз ДТП с причинением ущерба. Чьи же имущественные интересы должны защищаться?

 

Идём дальше.

Ст.4 этого же закона устанавливает:

 «  Предметом  договору страхування можуть бути майнові інтереси, що  не  суперечать  закону  і пов’язані: … з відшкодуванням  страхувальником  заподіяної ним шкоди особі або  її  майну,  а  також  шкоди,   заподіяної   юридичній   особі (страхування відповідальності).»

То есть страховкой защищается имущественный интерес, связанный с причинением вреда, именно того, кто свою ответственность застраховал, и никого другого! Уже одно это полностью опровергает тезис  об «абсолютном праве потерпевшего». Ибо какой имущественный интерес у причинителя вреда? Разумеется, он заключается в том, чтобы в рамках лимита ответственности страховой компании самому ничего потерпевшему не выплачивать.

Мало того. Существует, как известно, «ещё более специальный» Закон: «Про обов’язкове страхування цивільно-правової відповідальності власників наземних транспортних засобів».

 

Что мы видим в нём?

Во-первых, об объекте (ст.5): «Об’єктом обов’язкового      страхування     цивільно-правової відповідальності   є   майнові   інтереси,   що   не    суперечать законодавству   України,   пов’язані   з   відшкодуванням  особою, цивільно-правова  відповідальність   якої   застрахована,   шкоди, заподіяної    життю,    здоров’ю,   майну   потерпілих   внаслідок експлуатації забезпеченого транспортного засобу.»

Во-вторых, о страховом случае (ст.6): «Страховим випадком є дорожньо-транспортна пригода, що сталася за  участю  забезпеченого  транспортного  засобу,  внаслідок  якої настає  цивільно-правова  відповідальність особи, відповідальність якої  застрахована,  за  шкоду,  заподіяну  життю, здоров’ю та/або майну потерпілого.»

В-третьих: « 22.1.  У  разі  настання страхового випадку страховик у межах страхових  сум,  зазначених  у  страховому  полісі,  відшкодовує у встановленому   цим   Законом  порядку  оцінену  шкоду,  заподіяну внаслідок  дорожньо-транспортної  пригоди  життю,  здоров’ю, майну третьої особи.

У  разі  настання  події,  яка  є  підставою  для  проведення регламентної виплати, МТСБУ у межах страхових сум, що були чинними на  день  настання  такої  події,  відшкодовує у встановленому цим Законом     порядку    оцінену    шкоду,    заподіяну    внаслідок дорожньо-транспортної   пригоди  життю,  здоров’ю,  майну  третьої особи.»

Обратим внимание: здесь прямо установлена обязанность именно и только страховика (страховой компании) возместить ущерб потерпевшему в рамках страховой суммы (регламентной выплаты)! Норма – императивная. И являющаяся специальной, то есть подлежащая применению именно для данной ситуации и данных правоотношений в обязательном порядке.

Норма устанавливает обязанность возместить ущерб именно для страховой компании и, вполне логично, в этой же части и в рамках этого же лимита ответственности делается исключение из общего правила о полной ответственности причинителя вреда в ст.1194 ГК, поскольку в рамках этого лимита ответственность переходит к страховой компании.

Собственно, именно в этом и заключается суть такого вида страхования!

 

Далее. Верно ли утверждение судей о том, что закон не устанавливает обязанности потерпевшего обращаться к страховику? Нет, неверно! Такая обязанность (в случае желания получить возмещение) прямо установлена тем же Законом ««Про обов’язкове страхування цивільно-правової відповідальності…»: «35.1. Для отримання страхового  відшкодування  потерпілий  чи інша особа,  яка  має  право на отримання відшкодування,  протягом 30 днів  з  дня  подання  повідомлення  про   дорожньо-транспортну пригоду  подає  страховику  (у  випадках,  передбачених статтею 41 цього Закону,  — МТСБУ) заяву про страхове  відшкодування.» Далее подробно расписано, что должно содержаться в заявлении (на практике – у страховых компаний есть соответствующая форма), какие документы к нему должны прилагаться. А последующие статьи закона (не будем их здесь цитировать, ибо это уже выходит за рамки нашей темы) регулируют, и весьма подробно, дальнейшие действия и решения страховика.

Кстати говоря, практика, о которой идёт речь, — сравнительно недавнее явление (как и «изобретение» в виде «абсолютного права потерпевшего»), поскольку ещё пять лет назад принципы решения такого рода споров были кардинально противоположными. Так, Высший специализированный суд по рассмотрению гражданских и уголовных дел в Постановлении Пленума от 01.03.2013  № 4 «Про деякі питання застосування судами законодавства при вирішенні спорів про відшкодування шкоди, завданої джерелом підвищеної небезпеки» указывал: «16. Відповідно до статті 21 Закону № 1961-IV на території України забороняється експлуатація транспортного засобу без поліса обов’язкового страхування цивільно-правової відповідальності, тобто володільці транспортних засобів, за винятком осіб, звільнених від обов’язкового страхування цивільно-правової відповідальності згідно з пунктом 13.1 статті 13 цього Закону, зобов’язані застрахувати ризик своєї цивільної відповідальності, яка може настати внаслідок завдання шкоди життю, здоров’ю або майну інших осіб при використанні транспортних засобів. У зв’язку із цим при пред’явленні позовних вимог про відшкодування такої шкоди в результаті дорожньо-транспортної пригоди безпосередньо до особи, яка здійснює діяльність, що є джерелом підвищеної небезпеки, суд має право виключно в порядку, передбаченому статтею 33 ЦПК, залучити до участі у справі страхову організацію (страховика), яка застрахувала цивільну відповідальність володільця транспортного засобу. Непред’явлення вимог до страховика за наявності підстав для стягнення завданої шкоди саме зі страховика є підставою для відмови в позові до завдавача шкоди у відповідному розмірі.

Оскільки відповідно до статті 3 Закону № 1961-IV обов’язкове страхування цивільно-правової відповідальності здійснюється як з метою забезпечення відшкодування шкоди, заподіяної життю, здоров’ю та/або майну потерпілих унаслідок дорожньо-транспортної пригоди, так і захисту майнових інтересів страхувальників, враховуючи положення статті 1194 ЦК, питання про відшкодування шкоди самою особою, відповідальність якої застрахована, вирішується залежно від висловленої нею згоди на таке відшкодування та виконання чи невиконання нею передбаченого статтею 33 Закону № 1961-IV обов’язку щодо письмового надання страховику, з яким укладено відповідний договір (у передбачених випадках Моторному (транспортному) страховому бюро України, далі — МТСБУ), повідомлення про дорожньо-транспортну пригоду встановленого зразка. У разі відсутності такої згоди завдана потерпілому шкода підлягає відшкодуванню страховиком у межах передбаченого договором страхування страхового відшкодування. Наявність такої згоди у вигляді відповідної заяви цієї особи та виконання нею передбаченого статтею 33 Закону № 1961-IV обов’язку з’ясовується судом першої інстанції, у зв’язку з чим до участі у справі може бути залучений страховик.

При відшкодуванні страховиком шкоди, завданої особою, цивільно-правова відповідальність якої застрахована, така особа сплачує потерпілому різницю між фактичним розміром шкоди і страховою виплатою (страховим відшкодуванням).»

Кстати, несмотря на ликвидацию самого Высшего специализированного суда в ходе судебной реформы, данное Постановление не отменено… И, как мы видим, его положения куда логичнее согласуются с действующим законодательством, чем более поздняя практика.

Нужно учитывать и ещё один важный момент: такая практика ещё и может считаться серьёзно нарушающей принцип правовой определённости, поскольку ознакомившийся с нормами законов (!) и приобретший полис страхования гражданско-правовой ответственности, то есть выполнивший требования закона, гражданин был бы вправе рассчитывать на защиту законом своих интересов. Тогда как такая судебная практика создаёт ему проблемы, которые он, зная законы, не мог предвидеть и рассчитывать на их возникновение, в том числе принимая решение о приобретении полиса. (А речь может идти не только об обязательном страховании, но и о добровольном, к которому прибегают многие с целью увеличения лимита ответственности страховой компании.)

Таким образом, данное решение Верховного Суда, очевидно, явилось следствием неполного анализа норм, регулирующих данные правоотношения, неприменения специальной нормы ГК, подлежащей применению к данным правоотношениям, и норм двух специальных законов.

Что, учитывая значение такого рода судебных решений, безусловно, печально.

 

Каковы последствия?

Таким решением, учитывая обязательность правовой позиции Верховного Суда, институт страхования гражданской (гражданско-правовой) ответственности в Украине уничтожается как явление.

Более того. Создаётся прецедент отрицания института страхования как такового, как защиты гражданско-правовых интересов страхователя.

В самом деле: поставим себя на место потребителя-страхователя. Собственно, каждый из нас, кто имеет собственный транспорт, и так находится на этом месте. И все мы (кроме имеющих льготы) платим за страховые полисы. За что платим-то?

Платим именно за защиту от претензий возможного потерпевшего в ДТП. Платим именно за то, чтобы ущерб, в случае чего, возмещала страховая компания (в рамках лимита своей ответственности), и за то, чтобы в этих пределах претензий к нам самим не было.

Прежняя практика и позиция Высшего специализированного суда позволяли институту страхования выполнять такую задачу. Нетрудно понять, что обсуждаемое решение (как и цитируемые в нём) эту возможность уничтожают в зародыше.

А само по себе наличие полиса обязательного страхования (и оплата за него) превращается в бесполезную обязаловку. Бесполезную для самого страхователя, поскольку от претензий потерпевшего не защищает. Бесполезную для потерпевшего, поскольку фактически даёт возможность страховым компаниям отказывать в выплате, тем самым перекладывая ответственность на своего клиента…

Нужно учитывать и ещё один аспект проблемы. У нас очень часто иск о возмещении ущерба к виновнику ДТП используется потерпевшими, которые и могли бы получить возмещение от страховой компании, в целях «мести». (Особенно часто – по делам о ДТП с пешеходами, которые у нас рассматривают водителя прежде всего как «имеющего то, чего нет у них», и со стороны которых, такое впечатление, когда речь идёт о взаимоотношениях с водителем, нет места ни морали, ни порядочности, не говоря уже о том, чтобы руководствоваться нормами права…) По сути дела, предъявление иска непосредственно к виновнику – направлено не на получение возмещения как такового. Это, скорее, своеобразный способ злоупотребления правом на иск.

Очень печально, что Верховный Суд стал фактически на сторону использующих такие методы.

Сам же полис обязательного страхования в такой ситуации превращается в «бумажку для полиции». Впрочем, даже и для этого не очень нужную. Поскольку Закон «Про обов’язкове страхування цивільно-правової відповідальності…» устанавливает случаи проверки полисов: «21.2. Контроль    за    наявністю   договорів   обов’язкового страхування цивільно-правової відповідальності власників  наземних транспортних засобів здійснюється:

Відповідними  підрозділами Національної поліції при складанні протоколів щодо порушень правил дорожнього та оформленні матеріалів дорожньо-транспортних пригод;

органами Державної   прикордонної   служби  України  під  час перетинання транспортними засобами державного кордону України.»

С границей всё понятно. А что с полицией? Понятно, что в случае ДТП полис проверяется. Но получается, что от претензий потерпевшего он всё равно не защищает. На фоне админвзыскания за совершение ДТП и возмещения ущерба, которое может иметь место в любом случае, независимо от наличия полиса, штраф за его отсутствие, — мелочь. Второй случай проверки полисов – составление протоколов за нарушения ПДД. Обратите внимание: именно протоколов, а не постановлений. Поскольку нынешней редакцией КоАП составление протоколов при вынесении постановлений полицейскими не предусмотрено (по делам об админнарушениях в сфере безопасности дорожного движения), фактически они составляются только по тем делам, которые рассматриваются судами.

А это те же ДТП (ст.124 КоАП) и управление транспортными средствами в состоянии опьянения или отказ от осмотра на состояние опьянения (ст.130 КоАП). С первым случаем нам всё ясно. Со вторым – тоже: ответственность за «пьянку» такова, что штраф за отсутствие полиса на его фоне – мелочь…

А в других случаях проверять полис и, соответственно, штрафовать за его отсутствие, полицейские, получается, не имеют права…

Кстати, распространённое мнение, что «страховка нужна, чтобы возместить ущерб за виновника, у которого ничего нет», — истине не соответствует. Такие водители (машина оформлена не на них, никакого имущества нет, официального заработка тоже), действительно, встречаются. Однако как раз они в наличии полиса заинтересованы в последнюю очередь: с них реально взыскать возмещение ущерба, что при наличии полиса, что при его отсутствии, невозможно.

В наличии полиса был бы заинтересован как раз водитель, с которого «есть что взять», чтобы избежать такой ответственности, чтобы за него платила страховая компания. Был бы заинтересован … если бы не обсуждаемая практика Верховного Суда! (Потерпевший, кстати, — если он не «мститель», — был бы заинтересован тоже: чтобы получить возмещение без длительного судебного процесса.) Если же в качестве защиты от претензий полис бесполезен – то никакого смысла в его покупке для водителя, по сути, нет.

Отсюда следует, что в итоге такое решение Верховного Суда не на пользу и самим страховым компаниям: количество покупающих полисы, вероятнее всего, сильно уменьшится. А с ним и прибыли страховых компаний… Тем более это делает бессмысленным существование таких продуктов, как добровольное страхование гражданско-правовой ответственности, направленное на увеличение лимита ответственности страховой компании.

Что делать?

Сложившаяся ситуация, безусловно, представляет проблему для ответчиков по этой категории дел и адвокатов, представляющих их интересы. Однако значит ли это, что нужно отказываться от борьбы?

Очевидно, нет.

Наоборот, нужно тщательно и убедительно, со ссылками на нормы законов (в том числе – процитированные выше) аргументировать свою позицию. Согласно ст.263 ГПК, суд «учитывает» правовые заключения ВС, но жёстко ими не связан. А вот обязанность суда руководствоваться нормами закона – остаётся, и никуда не девается. При обжаловании решений, в том числе и кассационном, необходимо также чётко аргументировать свою позицию, вплоть до усилий по вынесению вопроса на Большую Палату Верховного Суда.

Помимо этого, очевидно, есть основания (в случае вынесения решения не в пользу застраховавшего свою ответственность лица) для обращения в Европейский суд по правам человека. Очевидно, что явное игнорирование судами всех инстанций ряда прямых норм закона, которыми предусмотрены права и защищены интересы лица, — является основанием утверждать о нарушении положений ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а поскольку речь идёт о взыскании средств, — то можно говорить и о нарушении ст.1 Протокола №1 к Конвенции.

Обидно только, что до таких инстанций нужно доходить, чтобы добиться всего лишь соблюдения прямой нормы закона в Украине.

 

Эта ситуация ставит на практике важную теоретико-правовую проблему.

Проблема эта касается источников права в Украине. Основным из которых всегда был закон. Украинская правовая система, как известно, относится к континентальным, для которых характерно именно такое «предпочтение», в отличие от основанной на судебном прецеденте англо-американской (англосаксонской) системы права.

Введением в украинское процессуальное законодательство и практику тех «правовых заключений», которые обязаны «учитывать» нижестоящие суды, в эту, достаточно стройную, систему внесли существенный диссонанс. Поскольку это означает де-факто введение судебного прецедента в качестве источника права, которым должны руководствоваться суды в своих решениях. Вместо применения прямо выписанных норм в рамках принципов, заложенных в континентальную систему права, возникает некая «смесь бульдога с носорогом».

Полбеды, когда эти самые «правовые заключения» касаются собственно применения нормы, аналогии права или закона, каких-то моментов, которые, возможно, в законе прямо не урегулированы. Но в ситуациях, подобных той, которой посвящена эта статья, возникает, по сути дела, неразрешимое противоречие. Имеются прямые нормы ряда законов. Суд при решении дела обязан руководствоваться этими прямыми нормами (ч.2 ст.10 ГПК). В то же время, имеется «правовое заключение» Верховного Суда, которое обязаны «учитывать» судьи нижестоящих судов, которое принято, мягко говоря, без учёта требований ряда норм законов (в том числе норм специальных, которые должны применяться к данной ситуации). Перед судьёй возникает дилемма: чем ему руководствоваться при вынесении решения?

Понятно, что такая ситуация не должна была бы возникнуть, но, на самом деле, мы уже видели не раз примеры «своеобразного» применения закона ещё «старым» Верховным Судом Украины. Видимо, судьи вновь созданного Верховного Суда понемногу «принимают эстафету»… И это отдельная проблема.

Но главное в том, что дилемма не возникла бы перед судьёй, работающим в рамках «классической» континентальной системы права. Не возникла бы она и перед судьёй, работающим в рамках системы англо-американской, в которой применение прецедентов – один из основных принципов деятельности. А вот в случае, когда в первую систему ввели, не учитывая последствий, отдельные нормы, характерные для второй, — проблемы возникают и у судей, и у граждан, которые волею судеб стали участниками соответствующих правоотношений и судебных процессов.

 

Поделиться: